Большая часть моих родственников-мужчин работали шахтерами

Большая часть моих родственников-мужчин работали шахтерами. В детстве среди моих игрушек был списанный шахтерский противогаз. Но чтобы очутиться на пороге шахты самому, мне потребовался норвежский туристический маршрут в тысяче километров от Северного полюса.

Российский трест «Арктикуголь» с 30-ых годов прошлого века контролирует территории на архипелаге Шпицберген. Единственный российский населенный пункт — поселок Баренцбург, в котором живет несколько сотен человек. В Баренцбурге расположена одна из двух действующих на Шпицбергене угольных шахт. Несколько лет назад в нее начали водить экскурсии.

Экскурсию ведут колоритный шахтер с донецким выговором и крошечная девушка-переводчик из Перми, приехавшая сюда на сезонный заработок. В октябре она вернется учиться в один из университетов на юге Франции. Вход в шахту находится прямо в здании управления «Арктикугля», так что по одним коридорам ходят управленцы, шахтеры и туристы.

Руководство треста предпочитает располагаться в Москве и наносить в поселок визиты. Результатом одного из таких визитов в 2012 году стало открытие российского туристического бизнеса на Шпицбергене. Шефу «Арктикугля» понравилось кататься на снегоходах и рыбачить. Так государственная угольная компания стала туристической, а ее последняя шахта — экспонатом. «Арктикуголь» имеет туристическое подразделение «Грумант», в котором в сезон работает 80 человек, и бренд GoArctica, под которым на Шпицберген продаются российские туры. Основной бизнес госкомпании, отчитывающийся Министерству энергетики, связан сегодня с туризмом, а не с углем.

Небольшая группа, приехавшая из Норвегии, идет по темной шахте. Здесь специально проложили «туристическую тропу» — деревянный настил, на стенах светоотражающие элементы с указателями, которые дублируют леер, веревку, держась за которую можно добраться до выхода. Полуторачасовая экскурсия ограничивается неглубоким горизонтом, главная ее ценность для туриста не столько в посещении реальной шахты, в которой до сих пор добывают уголь, сколько в потреблении советской индустриальной архаики.

Сначала организаторы тура намекают о предстоящей опасности, от туристов требуют имена и фамилии, затем роспись в книге правил безопасности, снимающую с шахты всякую ответственность за последствия вашего визита. Сложный ритуал облачения, похожий на косплей: комбинезон, сапоги, балаклава, респиратор, каска с фонарем, работающим от батареи на поясе, светоотражающий жилет, трехкилограммовый баллон с кислородом. Звонит массивный шахтный телефон ТАШБ, сделанный в 70-ых, скрипит канат, приводящий в движение «людскую вагонетку» на «первом людском уклоне». Стоят в ожидании выдворения туристов конвейеры с рудой. Девушка-студентка старается переводить все происходящее. Изредка в шахте встречаются перепачканные шахтеры, быстро идущие по своим делам: время, за которое они добираются до подземного места работы, а это около часа, не оплачивается.

Последняя остановка на пути обратно — трансформаторная подстанция. Гид-шахтер добавляет в экскурсию искренности. Трансформатор постоянно горячий, и это единственная вещь в шахте, трогая которую, можно согреться. Когда никто не видит, шахтеры, нарушая правила безопасности, обнимают его. Трансформатор называют «Сухая», потому что он теплый как женщина. Переводчица переводит все кроме слова «Сухая», добавляя, что это была шутка от нашего гида, warm as a woman. Девушке из Перми не терпится закончить свой рассказ, она хочет успеть на круизный корабль «Аврора», на котором можно добраться в Лонгйир, норвежский поселок на архипелаге.

В конце шахтер спрашивает, все ли нам понравилось и повторяет дежурную фразу, что в их деле главное, чтобы число спусков совпало с числом подъемов, а мы как раз вышли на один к одному. На такие приемы сурового гида явно натаскали на корпоративном тренинге «Арктикугля». Группа, купившая экскурсию «в единственную в мире действую шахту, открытую для туристов», разочарованно разоблачается в обратном порядке, от кислородного баллона до сапогов. После возвращения в отель, раскрывается тайна имен, которые так требовались организаторам на старте. Каждому участнику похода вручается номерной сертификат о том, что он побывал в «самой северной в мире действующей русской угольной шахте» и столкнулся там с невероятными опасностями. Китайские туристы, должно быть, в полном восторге, «Арктикуголь» использует передовые методы извлечения из людей «ярких впечатлений». Свой сертификат под номером 859 я спускаю в ведро.

На одном из многочисленных плакатов шахты, посвященных технике безопасности, я заметил граффити «Антрацит 2000». Значительная, а может быть и большая часть рабочих в шахте, — это украинцы. Вакансии на сайте «Артикугля» обещают горнорабочим зарплату «от 30 тысяч рублей». Выбираться до окончания контракта со Шпицбергена слишком дорого. Бизнес госкомпании выглядит сейчас так: она использует дешевый труд шахтеров для того, чтобы добывать уголь, большая часть которого сжигается на месте в Баренцбурге ради электричества и тепла, и зарабатывает деньги на туризме. Пейзаж полярного дня, залива и гор, картинка для National Geographic, украшается черным дымом теплоэлектростанции. Остатки угля забирает два раза в год английский балкер. «Артикуголь» добывает руду в убыток, чтобы «обозначать присутствие Российской Федерации» на архипелаге, а в последнее время для того, чтобы поддерживать собственные туристические программы. Две эти цели тесно переплетаются друг с другом. Корпоративный журнал «Артикугля» убеждает, что первооткрывателями Шпицбергена были поморы, и что, тем самым Шпицберген наш. Название туристического подразделения, «Грумант», указывает на «древнее поморское название архипелага».

Туристы, главным образом, пожилые скандинавы и молодые китайцы, плюс несколько десятков граждан России за сезон, едут на арктические программы Баренцбурга, чтобы увидеть постсоветскую экзотику в Заполярье. Настоящая экзотика состоит в том, как «Арктикуголь» превратился в туристического оператора, и недоплачивает рабочим в шахте, чтобы иметь возможность зарабатывать на иностранных искателях новых впечатлений. В Баренцбурге, скорее всего, никогда не было заключенных, но GoArtica немного напоминает стройки социализма классической эпохи. Полупринудительный труд людей, не имеющих работы или, возможно, бежавших от войны в родной стране, в обмен на норвежские кроны. Цены в Баренцбурге, в отличие от зарплат, разумеется, именно в кронах.

Бегло говорящий по-английски молодой человек возглавляет на месте программу «Груманта». Он рассказывает, как растет штат сотрудников «Арктикугля», работающих в туристической отрасли. Как благодаря сайдингу серый советский поселок стал ярким и разноцветным. Как в местном отеле в каждом номере есть ванная, а на Шпицбергене этим больше никто не может похвастаться. Как несколько лет назад они открыли самую северную в мире крафтовую пивоварню. Любимое слово в его лексиконе — renovation. Но в остальном он будто бы застыл в 2012 году. В эпохе, когда существовала вера в то, что при помощи больших госденег можно делать классные хипстерские проекты, как кувалдами микроскоп.

В Баренцбурге есть деревянная православная церковь, магазин сувениров, центр народных ремесел, где шьют по норвежским заказам из Лонгйира одежду, российское консульство, отделение почты, скопированное со старой норвежской почты в Лиллехаммере, бар и ресторан «Красный медведь» с собственным пивом, вновь открытый хостел (кто-то сказал госхипстерам, что в туристическом центре обязательно нужен именно хостел, «для студентов») «Помор» и единственный отель «Баренцбург», который еще недавно был зияющей советской гостиницей. О тех временах люди на Шпицбергене вспоминают с трепетом: в «Баренцбурге» не было туалетной бумаги, душ отваливался от стены, а двери были такими хлипкими, что их можно было сломать, захлопнув неудачно. Вот где тоже стоило бы искать экзотику, но теперь здесь — реновация.

С последней все как по учебнику. «Артикуголь» нанял урбанистов, которые посоветовали поставить в поселке лавочки и уличные фонари в новомосковском стиле. Когда замечаешь их на фоне солнца, безуспешно пытающегося зайти на излете полярного дня в море, сразу понимаешь, что дома. Единственную улицу поселка уже несколько лет обещают сделать пешеходной. В гостинице сделан глубокий евроремонт.

Чувство дома вообще состоит, как оказывается, из мельчайших деталей. Кассовые аппараты российского образца, плитка на стенах, специфическая конструкция ванн, которыми так хвастался молодой человек из «Груманта», тюбики с гелем для душа, из которых не выдавить гель. В поселке централизованное отопление, и в гостиничном номере жарко, как в бане. В конце августа все спали с открытыми окнами, чтобы сбить жару. На это расходуется шахтерский уголь — мы ведь из богатой страны, нам не жалко отапливать арктическую атмосферу, пускай мы и платим местным рабочим по 500 долларов. В номере отеля нет питьевой воды, но зато в качестве комплимента лежат две конфеты «Мишка на севере». Когда к ночи я добрался до Баренцбурга, и увидел это, я понял: здесь родина.

Кувалдой — государственной компанией «Арктикуголь» — никогда не сделать ничего отличного от нее самой.

Торжество родной страны разворачивается на фоне инопланетного горного и морского пейзажа.

Днем к Баренцбургу подходит большой круизный корабль, та самая «Аврора», на нем тысяча человек. У «Арктикугля» нет подходящей для таких кораблей бухты, так что посетителей поселка высаживают на берег лодками. В обязательной программе дегустация пива из «Красного медведя», оно хорошее и по норвежским меркам недорогое. В гостинице дают обеды в стиле советской столовки хорошего уровня, когда есть хотя и невкусно, но и не слишком неприятно. В «Красном медведе» играют в продвинутую local cuisine, подают «поморские котлеты» из трески с брусничным соусом и рыбный салат с норвежским клипфиск, а австрийский экстра-крепкий ром подают в качестве специального местного коктейля крепостью 78 градусов — на этой широте расположен поселок.

Сообщение с Баренцбургом, единственным российским городом, который может без визы посетить человек с любым паспортом, устроено непросто. Если не считать круизных кораблей, оно идет через Лонгйир, в который в сезон ежедневно прилетают рейсовые Боинги из Осло и Тромсе с сотней туристов. Персонал «Артикугля» летает чартерными рейсами из Москвы два раза в месяц через тот же — единственный на архипелаге — аэропорт.

Узнайте так же про власть в малом российском городе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *